Не то, чтобы Тони после Афганистана так уж тянуло к армейским... Он успешно переругался со всеми знакомцами из высших чинов, кроме разве что Роуди. Отказ от производства оружия и десятки нарушенных контрактов взбесили уйму народа, а кто-то даже предпринимал попытки продавить Тони изменить решение и… это определенно не могло закончиться миром! С другой стороны, против простой солдатни Старк ничего не имел: солдаты — всего лишь люди, которые выполняют свою работу, а нравится лично ему их работа или нет — не столь уж важно. Военные базы тоже в некоторой степени нравились Тони. Атмосферой и возможностью хоть немного отвлечься от собственного статуса миллиардера, общаясь с рядовыми и младшими офицерами. В общем, отказываться от предложения Роуди навестить его Тони не стал. К тому же, он давно не видел друга лично. Сказывалась занятость обоих. А еще начало сентября — вполне себе отличное время для того, чтобы сменить деловой костюм на камуфляж! Не жарко, не холодно, не слишком грязно, ведь до затяжных дождей еще не дошло, и почти не надоедают москиты.

Развлечения…

А развлечений на самом деле хватало. С этим на военных базах, вопреки строгой дисциплине (хотя с появлением Тони эта самая дисциплина автоматически становилась не такой строгой), проблем не было. Покатушки на военной технике — классика жанра. Потравить и послушать байки — тоже. Тем более конкретно у здешних ребят чуть ли не своя мифология сложилась вокруг обрамляющего базу леса. Тут вам и выпотрошенные звери, и убитые обескровленные жители городка неподалеку, и пропавшие без вести солдаты, отправившиеся в самоволку — тот еще полет фантазии, достойный страшилок у костра в бойскаутском лагере! Хотя, если верить Роуди (а не верить причин не было), люди действительно в лесу пропадали, а служебные собаки бывало находили задранное зверье. Кстати, собаки — тоже вполне себе развлечение. Нечто вроде “пощекотать нервы”. Можно было бы, конечно, надеть рукав и позволить кинологам потравить на себя овчарку, но Тони, максимально непривычному к животным, достаточно было просто погладить собаку без намордника, чтобы словить острых ощущений.

Стрельбище — отдельный сорт удовольствия. В тирах на гражданке (даже там, где тренировались профессионалы) ассортимент оружия едва ли сравнится с тем, которым располагали военные! И над оружием Тони хоть больше не работал, а некоторый интерес к нему не утратил. Не утратил и стремления на практике попробовать кое-что из образцов чужого производства. Стрелком Тони был, конечно, не то, чтобы уж слишком метким и умелым, но кое-какими навыками обладал. Не мог не обладать.

Ряд мишеней впереди. На голове наушники. В руках McMillan TAC-338. Мэйсон — инструктор — дал последнее напутствие, и Тони приложился к прицелу. Выстрел. Наушники заглушили хлопок. Тони скинул наушники и оглянулся на инструктора. Тот уже высматривал в бинокль результат его выстрела. Тогда же Тони отвлекся, позволив себе случайный взгляд на кромку леса справа от стрельбища. Уловил движение в густом подлеске. Нахмурился и снова приложился к прицелу, пытаясь понять что это там такое мелькнуло.

Не разобрал. Не разобрал и не смог противостоять собственному любопытству.

— Я сейчас, — бросил Мэйсону и жестом обозначил в каком направлении собирается отойти. Перекинул через плечо винтовку и, получив одобрительный кивок, двинулся к лесу.

Снова движение. Тони сощурился, вглядываясь. Любопытство перетекло в азарт. Ринулся дальше в лес, позволяя неизвестному увести себя от границ военной базы. Не самый умный поступок со стороны Тони, но интерес перекрыл голос здравого смысла, да и у Старка не было никогда проблем с уверенностью. Он точно знал, что не заблудится — Д.Ж.А.Р.В.И.С. всегда на связи. За собственную жизнь Тони тоже не волновался — давно оправился после операции на сердце, да и оружие за плечом укрепляло чувство безопасности.

“Какого?..” — заметив нечто темное и быстрое меньше, чем в паре десятков шагов от себя, Старк только и успел, что снова схватиться за винтовку.

Невольно вскрикнул, когда нечто вылетело из зарослей и навалилось на него всем весом. Выставил вперед винтовку, принял на нее удар — настолько сильный, что сам Тони лишь чудом не рухнул наземь. Несмотря на то, что оказался застигнут врасплох этим нападением, вовремя взял себя в руки и отпихнул нападающего назад. Следовало бы атаковать сразу, но Тони не смог. Уставился на человека перед собой. Впрочем, человека ли?.. Помятый вид, бомжеватый прикид и дико вытаращенные глаза, конечно, вполне можно приписать человеку, а вот зубы… Чужой оскал здорово вышиб почву из-под ног. Тони ошалело уставился на визави, а тот… Тот снова бросился вперед, словно бы в попытке вцепиться в Старка своими жуткими зубищами! Тони скользнул в сторону, уклоняясь. Инерция сыграла с противником злую шутку — он пролетел вперед и, споткнувшись, покатился по земле. Больше Тони не церемонился. Стрелять не стал — не был готов убить человека (возможно человека…) — однако прикладом по лицу приложил крепко. А потом еще раз, еще и так до тех пор, пока загадочный нападавший не притих.

— Что ты за… — договорить Тони не успел.

Притих нападавший совсем ненадолго, и разбитое прикладом лицо явно не стало для него проблемой. Он снова атаковал, а обескураженный такой напористостью Старк громко выругался на смеси английского с немецким и русским. Продолжил бить прикладом, не давая противнику подняться. Нападавший, словно чертов неубиваемый Терминатор, упорно пытался встать и атаковать!

“Что делать?” — вполне логичный вопрос. Он пульсировал в голове, но Тони никак не мог нащупать на него ответ. Старк точно знал, что не должен поддаваться панике, однако на этом его понимание ситуации заканчивалось. Перехватить винтовку и выстрелить? А успеет ли? Фактически противника сейчас на земле удерживали только бесконечные удары прикладом по голове…

Тони Старк у мозгоправа. Звучит, конечно, так себе, но благо изливать душу сегодня предстояло не Тони. “Я там только в качестве сопровождающего” — как-то так убеждал сам себя, сдерживая нарастающую тревогу. С тревогой вообще была беда в последние дни, и даже чудесные колеса доктора Петерсона не очень-то ее глушили. Но. Нет. Сегодня Тони просто сопровождающий. Наташа тоже. Если бы не сломанная рука, то Старк бы решил, что присутствие Наташи излишне — доставить Соловья из точки А в точку Б он вполне в состоянии самостоятельно (особенно заручившись помощью личного водителя) — однако гипс предстояло носить еще неделю. Чем завершится разговор с мозгоправом… мозгоедом — решительно непонятно. Как отреагирует Артур? Загадка. Только вот при случае Тони с одной здоровой рукой его угомонить не сможет. Как вообще угомонить хтонь, в которой силы столько, что хватает в спарринге со Стивом на равных стоять? Без Наташи шансы стремились к нулю. Хотя с Нат тоже не то, чтобы были шибко высоки. С другой стороны, в способности подруги к приручению хтони Старк верил куда больше, чем в собственный талант дрессировщика. К счастью, Артур агрессивным или взбудораженным не выглядел. Он выглядел спокойным, пускай и явно подавленным.

“Все окей, в нашей команде главный дебошир по-прежнему я!” — еще немного самоубеждения. Тревога ушла глубже, но не исчезла совсем.

Про чертовых магов Тони предпочитал не думать, да и не до Стрэнджа с Максимофф как-то было. Просто… Сама по себе идея вести Артура к стороннему человеку (пускай и специалисту по вправлению мозгов) несла определенный риск. Как минимум: нельзя дать всплыть чему-то, что явно или неявно выдаст истинную природу Артура или даст повод задуматься о его причастности к магическому ордену. Не сказать ничего лишнего о делах Мстителей — тоже важно. Впрочем, в умении Артура хранить секреты Тони не сомневался. Не сомневался он и в том, что Соловей запомнил придуманную для него легенду про двоюродного племянника мисс Поттс, побывавшего в горячей точке. Нет, все сомнения Тони фокусировались вокруг того, что Артур — это Артур. Со своим особым взглядом на жизнь, такими же особыми манерами ребенка в теле взрослого (пускай молодого — больше двадцати едва ли дашь! — но все-таки взрослого) и полной потерянностью во времени. Скрыть то, что он не человек едва ли возможно в принципе! С другой стороны, Тони платил достаточно, чтобы доктор-мозгоклюй не лез туда, куда не приглашали и не задавал те вопросы, которые будут уж слишком неудобны Мстителям.

— Ты можешь закончить с ним разговор в любой момент, — мягко напомнил Тони Артуру. До нужного этажа оставалось всего ничего.

— Может все-таки закинем ему пару жучков в карманы, а? — эта реплика уже предназначалась Наташе. — Чисто подстраховаться! — добавил Старк, упреждая возможные возмущения.

В кабинет мозгоеда зашел первым. Одетый с иголочки (и с разрисованным маркерами гипсом на правой руке), обвел помещение царственным и излишне пристальным взглядом.

“Ты мне уже не нравишься”, — человека в кресле “поприветствовал” также взглядом: не столько внимательным, сколько подозрительным. Возможно, при других обстоятельствах и в другом месте Тони бы отреагировал на этого типа куда менее враждебно (вряд ли!), но… имеем что имеем? Тем более Старк сам его выбрал.

— Он — клиент, — коротко обозначил Тони и жестом указал на Артура. Взглянув на мозгоправа исподлобья, мысленно добавил:

“Обидишь его, и я тебя по судам затаскаю!”

От угроз вслух воздержался. Во-первых, и без того очевидно. Во-вторых, надолго задерживать на себе внимание Тони не хотел. Он отошел к одному из книжных шкафов. Уходить из кабинета явно не торопился. Изображая крайнюю заинтересованность в литературе на полках, Старк прикидывал куда бы закинуть очередной жучок. Раз уж по карманам Артура распихать не дали, то хоть в кабинете парочку оставит! Не бросать же Соловья один на один с этим вот!

Если бы Циско кто-то сказал, что случится сегодня, он бы не поверил. Предпочел бы убедиться лично. А потом уже... С командой Флэша хватало приключений и так, поэтому свободное время, потраченное все-таки с пользой и для себя, и для команды, было благословением. Приключения же ждали его и так на каждом шагу. Но неужели здесь? Нет, здесь его ждет только кофе.
Хозяйка кофейни поставила перед ним чашку, взяла другую... Кажется, она не против, совсем не против общения. Отлично! День может стать еще лучше.
— Интересная точка зрения... Время и правда относительно. Наука до сих пор спорит о путешествиях во времени, ведь считается, что для этого есть ограничение – скорость света... Простите, я сказал это вслух? Вы философ или ученый? И почему тогда кофейня?
Кофе, в свою очередь, был божественным. Как она так точно угадала, что ему нужно? Он сам порой мог не угадать, предпочитая что угодно, лишь бы сладкое и крепкое, создающее нужный для работы настрой.
— Что до здесь и сейчас, то прямо здесь и прямо сейчас я пью кофе в обществе самой красивой девушки, которую только видел. И мне это нравится. Циско Рамон, — представился Циско. – Ваш акцент? А, точно...
Только сейчас он прислушался к речи девушки... но если бы она не сказала, Циско не заметил бы.
— Нет, просто я раньше вас не видел. Вот когда вы сказали про акцент... Вы жили в Англии, верно? И как вам здесь?
Романтический... хорошо, почти романтический момент прервал какой-то глухой звук... Откуда это? Становится все страньше и интересней...
— Это что? – Циско хотел было подшутить на тему, как все быстро развивается, но споткнулся о напряженный, тревожный взгляд девушки, да так и застыл с открытым ртом, прижал уже-не-незнакомку к себе – ну как после этого считать девушку незнакомкой – уцепился за ближайший столик свободной рукой.
Тряхнуло сильно. Чашки задрожали... Жидкость стала подниматься вверх... Толчок. Кофе расплескалось. Стоп. Жидкость так ведет себя только если рядом есть тахионы... С их ускорителем все точно было нормально, а вот девушка явно понимала, в чем дело...
Все успокоилось. Толчок был хоть и мощный, но один, и можно было выдохнуть. Циско посмотрел на девушку, чуть отстранился...
-Это что сейчас, как в Докторе Кто было?
За окнами кофейни был не Централ-сити. Какое-то время там был просто вихрь, и ведь Циско такое уже видел... на волнолете. Точно.
— Среди Легенд вас не было... это было путешествие во времени или только в пространстве? Это так круто!
Особенно если он будет не только техподдержкой, но и лично все увидит... Но что-то было не так. Неправильно...
— Только не говорите, что мы на другой Земле!
Конечно, для Циско это не было проблемой... Это было даже интересно. Еще интереснее, чем просто прошлое или будущее. Прошлое или будущее другой Земли – вот что интересно вдвойне!

Мария потихоньку начала привыкать к жизни в гареме. Она еще, будучи на корабле приняла свою судьбу. Девушка думала, что будет рабыней, которую загрузят работой. Но, к счастью, ее судьба сложилась по-другому. У нее была чистая одежда, вкусная еда, мягкая и теплая постель. Что еще желать? Единственное, чего боялась девушка — что султан призовет ее в свои покои. Но может, этого никогда не произойдет. Некоторые девушки из гарема все рассказали Марии, поэтому она пока не думала о своем страхе. Сегодня к султану повели Александру. Мария беспокоилась о своей подруге, но в глубине души надеялась, что все пройдет хорошо.
Сегодня девушки отправились на урок турецкого. Марии сложно давался новый язык, но что бы и дальше жить в гареме, нужно учиться. Нигяр Калфа сегодня была раздражена больше, чем обычно. Она то и дело ругала и подгоняла девушек. Мария почти привыкла к жизни во дворце. Девушка решила немного задержаться после урока, и немного попрактиковаться в языке. Она совершенно не заметила, как быстро пролетело время. Мария поспешила вслед за девушками, которые удалились на приличное расстояние. Нигяр Калфа прикрикнула на Марию, чтобы та быстрее шевелилась. Девушка засуетилась. Она пыталась нагнать остальных девушек. Дорогу перекрыла стража. Крепкие мужчины вели незнакомца. Мария остановилась и взглянула на юношу. Девушка никогда не видела таких прекрасных и чарующих глаз. На секунду, их взгляды пересеклись, и девушка поняла, что у нее возникли чувства к парню. Юношу поспешили увести, а Мария некоторое время стояла и смотрела вслед удаляющейся стражи. За короткую жизнь во дворце, Мария видела разных преступников, которых сажали в темницу, а наутро казнили. Девушка очень хотела спасти этого юношу, но это было очень опасно. В случае провала, славянку могли казнить. Мария вернулась в покои, и дождалась того, когда все уснут. Александра еще не вернулась. Обычно, султан не оставлял наложниц на ночь, но сегодня решил сделать исключение. Это было на руку Марии, так как подруга, скорее всего начала бы выпытывать. куда это ее землячка собралась по среди ночи.
Девушка старалась идти бесшумно, чтобы не попасться на глаза Нигяр. Хоть ей и было страшно, но ей двигало желание помочь незнакомцу. Мария знала, в какой стороне темница, и тихо последовала туда. Стражники были заняты игрой, чтобы скоротать время. Обычно, никто не стремился попасть в темницу. Девушке пришлось дожидаться подходящего момента. Ей удалось миновать стражу. Камеру с юношей быстро удалось найти. Мария взялась двумя руками за прутья и с улыбкой посмотрела на заключенного. Он сидел на полу. Сперва, он не заметил девушку.
— Пссс — тихо позвала наложница. Она нервно обернулась, рассчитывая, что никто ничего не услышал.
— За что вас посадили сюда? Вы прибыли к султану? Откуда вы? Как вас зовут?
Мария смущенно улыбнулась, и опустила глаза. Она понимала, что юноша не захочет доверять ее, и вряд ли ответит на ее вопросы.
— Я знаю, вы думаете, что  мне нельзя доверять. Но, если вы невиновны, я могу помочь вам выбраться.
Девушка еще раз опасливо обернулась. Но к ним никто не спешил.
— Меня зовут Мария. — девушка снова смущенно отвела глаза. — Я одна из наложниц султана Сулеймана. Я немного знаю все о дворце. Знаете, мне кажется, что вы хороший человек. Я очень хочу помочь вам.

Как же легко и просто говорить, что все будет хорошо, но так ли это? Маленькое путешествие в Новый Орлеан показало, что Хоуп даже и не подозревала, что о ней будут думать… Будут искать и зачем только я ввязалась во всю эту неразбериху? Попав в прошлое, которое не такое… Испугавшись и понять, что дороги обратно не будет? Изменить что-то? Или же? А черт только и знает…
  «Охх, Лиззи, какая-же у тебя каша в голове!»
Прервав себя на раздумьях, я все же решила, что хватит страдать и искать способы вернуться обратно. Чем здесь плохо? Да, все кажется… все здесь кажется, каким-то несовременным и устаревшим, но ведь Хоуп как-то освоилась здесь. Может и мне стоит позабыть о том, чтобы не говорить, кто я такая? Хотя, кому рассказать, что я из будущего? Машина, врачи в белых халатах и комната с препаратами мне обеспечена.
  На самом деле, хотелось ворваться к маме, к отцу и их друзьям, устроить мозговой штурм и просто потом дальше огребать, и расхлебывать последствия… Но, как скажет моя сестренка, что нельзя так и нужно сидеть тихо. Но, к черту Джоззи, ее здесь нет. Здесь только я. 
  Темнело, становилось слишком холодно и безлюдно, становилось грустно и еще больше депрессия сжимала и загоняла в самоедство самой себя. Хотелось магии и интересных, душе-захватывающих и опасных приключений. Хотелось чего-то, что сможет сдвинуть с места грустную запятую в моей судьбе и продолжить рассказ. А пока – только грусть и тоска.
  Добравшись до бара, я сжимаю артефакт, из которого недавно выкачивала магию. Чувствую, как магия наполняет меня и хочется даже улыбаться. Хочется чего-то, но пока что даже не могла придумать чего. Зайдя в многолюдный бар, сев за барную стойку и заказав кровавую Мэри, я даже удивилась, что не поинтересовались о документах. А ведь липовые права я уже успела раздобыть в Новом Орлеане, может быть, еще пригодятся сегодня?
  Пока делали коктейль, я осмотрелась. Немного накатил страх и паника, когда увидела Деймона Сальваторе. Помнится, в эти времена он любил отключать свою человечность? Взяв свой коктейль и переместившись на свободные диванчики, я начала немного грызть трубочку, толи от волнения, толи от того, что могу сейчас что-то ляпнуть. А ведь недавно сама хотела найти кого-то из своего времени и рассказать все, а сейчас? Сейчас в голове полная неразбериха, как и в прочем с самого момента появления в этом времени.
  Выпив почти сразу же коктейль, захотелось повторить или же просто я решила напиться? Поставив пустой бокал на маленький столик, взглядом словила еще двух вампиров, возможно, продолжение будет интересное. Ведь магии хочется и устроить что-то непонятное. Тихо жить я никогда не умела. Перекинув ногу на ногу, я не долго думая, прошлась обратно до барной стойки, где и сидел как раз Сальваторе. Заказав коктейль, я стала наблюдать за парой. Они были вампирами, ведьма или же будь гибрид ведьмы, как я – сразу поняли бы это. Интересно, а где в этом времени сейчас Кай? С дядюшкой, который пытался меня, да и не только меня, а весь мой клан – будет интересно.
  Сделав еще глоток коктейля, я все же решила, что хватит молчать и нужно с кем-то заговорить… С двумя вампирами или с Сальваторе?
  — Деймон Сальваторе, — не долго думая, я все же обратилась к вампиру.
  – Как дела? Как Елена? – Да, гениально, мы же не знакомы в этом времени. Хотя, какая разница? Пусть дальше будет так… как идет…
  «Ну, что? Будь, что будет?»

«Что со мной не так?», вопрос, которым задаётся каждый хотя бы раз в жизни. И он слишком часто преследует меня в последний год, особенно ха эту неделю. С той самой минуты, как перестало биться сердце ещё одного члена семьи Гилберт. Моё сердце. Седьмой день с моего превращения подходит к концу, седьмой день подряд меня тошнит от одного запаха и, тем более, вида животной или донорской крови. Текущая по чьим-то венам, такая свежая и тёплая — только эту кровь не отторгает мой организм. Но почему? Стефан с Деймоном не смогли понять. Они говорят, что ещё никогда не встречали вампира, что не смог бы пить донорскую кровь.

Так и что же со мной не так?

Этим днём мы приехали в колледж Уитмора с Деймоном и Бонни в поисках совершенно других ответов, но эта поездка, в глазах более опытного и контролирующего свою жажду вампира, оказалась неплохим шансом потренироваться, научить меня пить понемногу, обойтись без лишних жертв и смертей. Почти что уверена, что каждый шепчется за моей спиной: как же Елена переживёт, если сорвётся, вина за чью-то смерть захлестнёт её с головой, она не сможет жить дальше, омыв свои руки чьей-то кровью. И они правы. Не смогу. Но если даже Деймон смог измениться, смог заслужить доверие родного брата, моё, наших друзей, перестал кусать и убивать наших одноклассников, у меня тоже должен быть шанс. Шанс справиться с этой новой непрошенной жизнью и обрести над ней контроль.

Переступаю порог одного из кампусов колледжа ближе к полуночи. Когда веселье в «Доме-убийце» в самом разгаре. И как я согласилась на это предложение Деймона? Позволила себе не только нарядиться в нелепый наряд с платьем, едва прикрывающим бёдра, но и оказаться в эпицентре пьяных развязных студентов, любой из которых может пораниться в процессе своего веселья? И вроде как в этом весь смысл: остаться незамеченной в толпе, научившись при этом пить понемногу и отпускать «жертву», стирать память, но понимание всего этого вовсе не значит, что мне не страшно.

Бонни почти сразу теряется где-то в толпе, а вот Деймон, остающийся по правую руку от меня, едва ли вселяет уверенности. Знаю, что не смогла бы попросить о чём-то подобном Стефана. После летнего срыва он вновь перестал питаться людьми, и какой бы девушкой я была, заставляй своего возлюбленного наблюдать за тем, как чужие клыки впиваются в человеческую шею, а запах крови, текущей по чужим венам, сильнее прежнего просачивается в воздух? Но значит ли это, что старший Сальваторе — лучший вариант для обучения самоконтролю?

Глубокий вдох. Здесь так много людей, такой сильный запах крови, а я, кажется, не кормилась с самого раннего утра, как мы выехали из Мистик-Фоллс. Держать себя в руках сложно, но, стоит признать, громкая музыка помогает хотя бы немного: невольно отвлекаешься на неё и морщишься от шума, бьющего по ушам. Ещё одна «прелесть» вампирской жизни.

— Он, — сделать выбор мне было нужно раньше, чем голод окончательно даст о себе знать и заставит необдуманно на кого-то напасть. Взгляд задерживается на незнакомом пареньке, упорно подливающим в стакан своей собеседнице всё новые и новые порции пунша, по запаху самого что ни на есть алкогольного. И на фоне той же утренней студентки, причинить вред которой я побоялась, увидев на дисплее её телефона беззаботное фото с младшей сестрой, этот парень не вызывает жалости. Полагаю, этой ночью он хотел воспользоваться не самым трезвым состоянием своей «подруги» и заслужил попасть под вампирский прицел.

— Как… Это будет происходить? — всего на мгновение я теряюсь, но этого оказывается достаточно, чтобы понять: совсем не представляю, с чего начинать. Как обычно вампиры пробираются к своей жертве? Так, чтобы их никто больше не заметил. Нам ведь не нужны крики и паника всего кампуса. — Мне внушить ему пойти за собой? — оборачиваюсь к Деймону в поисках ответа в его глазах. Внушение — ещё одна «суперспособность», которую мне предстоит изучить.

Чувствовать себя слабой и беспомощной всегда паршиво, но так ли это плохо на самом деле, если я не знаю, как быть вампиром? Не о волшебном спасении и обращении думала в машине под тем мостом, когда просила Стефана сохранить жизнь своего лучшего друга. Полагаю, часть меня тогда была готова к смерти. Осознавала, что это случится, когда воздух в лёгких заканчивался, ремень не отстёгивался, а Сальваторе не было видно на горизонте. Я почти сдалась. И никак не ожидала очнуться в собственной постели на следующее утро, лицом к лицу сталкиваясь с ужасающим открытием: прежняя Елена Гилберт мертва, и теперь она вампир.

Кетч только  хмыкает. Он не торопится, позволяя Дэвису сделать свободный выбор. В принципе, его устроят оба варианта, даже если за драку «горячие»  достанутся и ему тоже.  У Артура вообще странное отношение к наказаниям. И он с удовольствием посмотрит, как Дэвис  ползает по траве в поисках булавки.
Мелкий хмуро глядит на него,  и опять огрызается. Кетч покачивается с носка на пятку, ожидая, что тот выберет. Занятия на сегодня у него закончились, до обеда довольно  времени, так что можно и подождать.
Развлечение  портит появление  приятеля Дэвиса. Этого Артур знает в лицо, но имени, конечно же, не помнит.  Досадливо скользит взглядом по рыжеватому мальчишке. Третий лишний в его планы не входил. А тот шагает прямо по траве, под подошвой ботинка  слышится тихий треск.
— Дорожки в парке проложены не просто так, — высокомерно улыбается Кетч, но в глазах разочарование. Дэвис мог бы получить  подзатыльник, перепачкаться в земле и траве, но отыскал бы потерю,  и забава закончилась бы вполне безобидно, — Следует смотреть, куда ставишь ногу, а тебе, Дэвис, на будущее —   внимательнее следи за своими вещами.
О, когда один из мелких нажалуется кому-то из кураторов, Артуру достанется вовсе не за то, что он косвенно виноват в порче школьного имущества. За  сломанную  булавку  получит  тот, чья она. Но директор Хесс потратила почти десять  лет, чтобы выстроить свою вертикаль власти и истребить в Кендриксе освященную столетиями традицию  «цуканья»  — прислуживания младших учеников старшим.  Ученики подчиняются кураторам и трепещут перед директрисой и лишние ступеньки в этой иерархии не нужны.
— Тимми и Микки, как мило. Просто два щеночка. Поздравляю, Дэвис. У тебя замечательный друг. С такими друзьями и врагов не надо, — Кетч всегда оставляет за собой последнее слово, он же в каждой бочке затычка.
После обеда  Кетч идет на назначенные дополнительные занятия по ненавистной алгебре, вечером пишет  ответ на письмо отца. Холодно-почтительные и вежливо-сдержанные слова привычно ложатся на бумагу с гербом школы. Артур  соглашается с решением отца, справляется о делах в доме и высказывает приличествующие надежды, что все в порядке и идет своим чередом, благодарит за присланные карманные деньги. И про себя думает, что на самом деле  провести каникулы в школе не так уж ужасно. Во всяком случае, здесь  не сопровождают наказание многочасовыми нотациями.
Во время общего ужина,  он случайно узнает, что этот мелкий придурок сам отправился к Хесс и  сознался. Наверняка еще и наябедничал. Здесь доносительство не считается недостойным, скорее —  наоборот. Лицемерием пропитан сам воздух,  и Артур сам давно пропитался им до кончиков аккуратно подпиленных ногтей. До самого сигнала отбоя он ждет, что его вызовут к директору для порки или еще хуже – заставят  писать строчки. За семь лет, проведенные в Кендриксе, Артур уже наизусть выучил первые шесть сотен строк «Илиады» в подлиннике, включая половину списка кораблей.  Мадам Хесс не имеет привычки откладывать заслуженное возмездие надолго и особенно любит назначать взыскания  на вечер, чтобы  у  провинившегося была ночь на обдумывание своего проступка, пока он ворочается на жесткой кровати, стараясь устроить поудобнее пострадавшую часть тела.
По сигналу «спать» дежурный куратор выключает  в спальнях   свет, остаются только синие дежурные ночники в коридорах.  Батарейки для фонариков —  самая ценная валюта среди учеников. Еще есть свечи —  их проще раздобыть. И то, и другое используют украдкой, таясь  от учителей.
У Артура фонарик с динамо и аккумулятором. Артур сидит на кровати и   вертит в пальцах булавку с жемчужной головкой. Точно такую же, как та, что  украшает его собственный школьный галстук и как та, что сегодня утром раздавил приятель Дэвиса. В  верхнем ящике прикроватной тумбочки лежит десяток одинаковых коробочек. В них форменные жемчужные булавки и форменные же запонки с гербом Кендрикса. Отец каждый год присылает ему их в подарок на день рождения и на Рождество. Семья Артура более чем обеспечена. Старые деньги, старый род, пусть и нетитулованная,  но аристократия, возводящая свою фамилию к сомнительной славе Джека Кетча, занимавшего должность королевского палача  сначала  при королеве Бесс, а затем  при Джейми — Шотландце.
Кетч сует булавку в карман фланелевой пижамы и беззвучно выскальзывает в коридор.  Каменные полы леденят босые ноги.  Старое здание не прогревается и к середине лета, в спальнях и коридорах более чем  прохладно даже летом, что уж говорить о промозглой лондонской зиме.  Руководство Кендрикса любило традиции,  верило в пользу свежего воздуха и в то, что двенадцать  градусов тепла —  самая подходящая  температура для сна. Окна в общих спальнях на ночь непременно открывались, так что неудивительно, что в дортуарах  младшие ученики  норовили после отбоя забраться в постели вдвоем. Согреться куда легче было, прижавшись друг к дружке и накрывшись двумя одеялами.
Он тихо крадется вдоль  спален. Двери приоткрыты,  петли хорошо смазаны, чтобы не скрипеть и не предупреждать нарушителей распорядка о появлении куратора. В одной из спален мерцает огонек свечи. Кетч оглядывается и прислушивается – не слышно ли шагов, потом заглядывает  через щелку в комнату и видит у стола  в колеблющемся свете черную растрепанную челку и тонкий нос склонившегося над книжкой или тетрадкой мальчишки.
— Дэвис, — шепотом зовет он, голос его звучит мирно, — Подойди на два слова?
Старшим входить в спальни младших запрещено. И насколько  Кетч знает  привычки директора Хесс, та ни за что не выдала бы Дэвису новую булавку сразу же. Сначала помучает заполнением бумаг, затем отправит к кастеляну,  а тот  станет тянуть время не от лени, а чтобы провинившийся лучше усвоил, что всякий поступок имеет последствия.

// Когда еще не понял, каким быть надо
Суровым или прикольным, свободным или женатым.
Хитровыдуманным или простоватым,
И когда ты в системе еще не расставил координаты //

  ... щемит в душе тоска: да, синий сигаретный дым, впивается в глаза, как будто следы от очередного похмелья пытается выжать. Черт, говорил же Илюха, что завязывать надо хоть иногда. Но, поймите правильно, не каждый раз оказываешься в Москве. И не так, чтобы на один день, два музея, МакДональс, да, цены в ЦУМе высмеять, и эту тупую моду, совсем непонятливо. О, нет. Не так все просто, братан. Я тут же второй месяц. И чувствую себя самым настоящим москвичом, который понаехал. Ага. Хозяин Алтушки, даже не двушки. Цена такая, что Стас уже просто молча кладет сумму на лапу доброй женщине русской наружности без акцентика. Мне же просто смешно за этим наблюдать. Да, и херня это все. Херня то, что денег нет, в кармане пусто. Херня, что не знаешь, что будешь завтра есть. Вообще херня. Есть какой-то запас еды, есть старая плойка, компания друзей. И, самое главное. Есть работа. И даже не работа.

  Юмор.

  У меня был юмор. В свои двадцать три у меня был юмор. И только он. Я сделал ставку на него, контрольный выстрел. Поз меня подначивал, Катька запихивала нас в поезд нашими же сумками, звонко смеялась и желала удачи. Под тридцатник ей, как и Димке, а подростковая ее наивность вела нашу команду вперед. Димка по ней скучает, звонит, каждый день. Вот у Димки есть жена уже, у Стаса тоже все ближе счастливый день. А мы с Дроном были увлечены шутками. Наши яркие любовницы, с которыми самые охуенные ночи проводишь. Ну, и алкоголь был у нас всех, когда день был очень удачный. А нам, простым воронежским, много для счастья не надо было: похвалили нас на студии, дали нам зеленый свет, а иногда и просто улыбнется кто-то из Comedy, и все, и мы плывем, как нимфетки на выпускном. Ага.

  Ну, мы плывем. Воронежские, яркие, желающие продвигать наш Спорный Вопрос вперед. А была среди нас и нудящая правильная сторона. Непонятно зачем приведенные за ручку к нам Питерцы. Нахрена они нам нужны в уже готовом коллективе я пытался понять до сих пор. На трезвую голову плохо получалось, а на пьяную было уже все равно. Нет, ну, а нахрена нам эти театрала? Или кем они там себя считают? Пиздец. У нас был уже готовый коллектив, готовые идеи. И эта идея, я просто напомню, и зацепила Гавра! А теперь выясняется, что есть еще какой-то театр в Питере, которые тоже занимается Импровизацией, и руководство ТНТ решило, что это ж охуенный шанс совместить нас вместе. Мне вообще не понравилась идея делиться своим. Я так Стасу и сказал. Тогда он прочитал мне лекцию прямо в поезде, что нес в столицу, и, конечно же, уболтал меня. В конце концов я поверил, что без этих трех интеллигентов нам в телевизор не попасть.

  Но когда я их увидел... Бля. Я вспомнил все матерные слова, которые слышал на МашМете, помножил их на двое, но вслух сказал только сдержанное, тихое, сказанное куда-то в сторону: блять. Коротышки: одного не видно вообще, а еще и волосы светлые, когда он одевался в белое, приходилось даже щурится. И имя у него мое! Антон! Как мы можем работать на сцене? Иногда мы обращались друг к другу по имени, и во время репетиций уже были моменты, что мы реагировали оба. Причем, когда звали Дима и Андрей, этот тоже поднимал голову, как будто к нему обращаются! Он мне вообще не понравился, блин. Постоянно ластится ко всем, пытается стать своим. Хоть бы он быстрее понял, что ему не подходит наш формат! Я уже видел в его лице разочарование! Недолго осталось и по признания собственной несостоятельности. Никто не собирается шоу ради паршивой овечки менять!

  Второй еще был куда не шло. Тоже не вышел ростом, но у него была прикольная характерная внешность: кавказец из Армавира, в Питере не так давно, такая ходячая помесь культур. С ним получались прикольные шутки, а еще ему очень шли роли старых бабушек. Он прекрасно подделывал их голоса, и я буквально сыпался от смеха. С горем пополам я был согласен с тем, чтобы Сережа стал частью нашей команды. Он точно был лучшим. что представил Санкт-Петербург нам. И на фоне пухленького Поза он смотрелся тонким коротышкой. Они хорошо контрастировали, на этом тоже можно шутить. Короче, этот мой кастинг прошел.

  Однако, помимо Антона и Сережи, был еще один... И тут у меня точно не было приличных слов. Вот, знаете, мне в детстве нравились загадки, всякие кроссворды, найди отличия и прочая херня. Я находил какую-то извращенную радость в зачеркивании клеточек в японском сканворде, если сказать так. Но этот ребус... В рот я его ебал.

// Когда зависишь, нет денег и мерещится день тот,
Когда будет по-твоему, но сейчас ничего не сделать.
Когда при резких порывах твое летучее тело,
Надо держать на якоре, чтобы оно не взлетело. //

  Звали это чудо природы — Арсений. Как вы понимаете, уже в имени его был пиздец. Графское существо щуплой наружности с чистыми океанскими глазами, старческим вкусом в одежде. Но это все хуйня. Нет, в целом, когда рядом с тобой такое чудо в перьях, с претензиями на империализм в своих манерах ребенок пролетариата максимально чувствует себя уничиженным. Но когда он начинает шутить... Во-первых, я не понимаю и половины слов, которые он несет, во-вторых, я не могу понять, как строится его шутка. Казалось бы, клад для импровизации. Но хер там плавал. Когда ты вообще не понимаешь, чего ждать от самого старого из нас, невольно начинаешь думать, а что он тут делает вообще. Он ведь даже в КВН не играл! А еще и профессиональный актер! И этот Антон за ним шавкой бегает! Короче, они бесили меня оба. Но Арсений все же бесил сильнее.

  Я пытался намекнуть Стасу с первого дня уже очного знакомства, что этих двух дружков надо бы гасить. Мы никуда не уедем с этой херней.  Но он отмахнулся от нас, а потом после первой технички перед нашими работодателями, перед самим Вячеславом Дусмухаметовом [дух захватывает!], я с ужасом понял, что и Арсений, и его шестерка, нравится им. И что именно таким они видят наш будущий коллектив... Мне пришлось смириться. Пришлось делать вид, что все нормально. Делать вид, что я абсолютно счастлив. Нет, не надо думать, что я вдруг передумал становиться звездой, передумал нравится людям, нет. Просто теперь надо было смириться с тем, что у нас будет в коллективе пятое колесо и, блять, шесток поменьше, сильно поменьше, блять.

  Я не был актером. И врал я херово. Вернее я не умел врать совсем, и был искренним в своих чувствах и эмоциях. И тогда я подумал, что мне это даже на руку! Я ведь могу радоваться искренне: постоянно радоваться, смеяться, скакать на месте, прыгать, как егоза. Во мне было так много энергии, и не потому, что я был тут самым юным, хотя это и давало мне фору, но и потому, что я верил в свой шанс, и не давал забыть остальным. Загрустили мальчики по своим девочкам? Повод устроить вечеринку с плойкой и пивком. Поспать два часа и снова репетировать. Мы осели в Москве, готовились к первым съемкам, важным, и я старался думать об этом. И срабатываться с остальными. Хотя я все еще считал, что с Арсением это сделать невозможно.

  Мы трудились с понедельника по пятницу в одном из репетиционных залов. Он у нас был самый херовый, и гримерка явно не звездная, но мы не жаловались. Я точно не жаловался. Не знаю, как там наши графья, а я был рад и этому. Рад просто шансу выступать. Но в понедельник из Алтушки добираться было то еще приключение. В принципе это проблема любого дня, но в понедельник с лютого бодуна это вообще было невозможно. Я растолкал всех бабуль в автобусе, всю молодежь в метро, и оказался в зале вовремя. Я бы даже сказал, что непростительно рано. Но есть же толк в молодости. Я быстро поднялся с пьянками, пока более старенькие ловили похмелье. А я уже прыгал, я уже был готов тренироваться. Был уже готов выступать. Хоть и запах от меня поди был потрясающий. И ни мятная жвачка, ни сигаретки, не помогли...

// Нас не учили, в карманы деньги не совали.
И чем могли лишь мы друг другу все время помогали. //

  Недолго музыка играла, недолго я был в гримерке один. Я обернулся, чтобы подстебать своих друзей, потому что был уверен, что это ответственный Стас, который даже умирая, встает, идет на первый же автобус, уже в процессе становясь человеком, и крича, бья себя в грудь, что больше так никогда не будет пить. Хуйня. До следующей пятницы. И тем не менее передо мной оказался не мой друг. Вернее, я бы даже сказал, что передо мной оказался мой главный недруг.

  Арсений.

  Я пытался с ним даже не играть тет-а-тет, потому что в таком случае мне было очень сложно сдерживать свою ложь, носить свою маску принятия. Вот и сейчас она на мгновение пошатнулась, изобразив мое неудовольствие его увидеть, но я быстро вернул широкую улыбку на лицо, я бы даже сказал, что она была слишком бодрой для десяти утра понедельника. Но мне нравилось. Нравилось улыбаться и показывать ему заряженность свою. И если Арсений считает, что я не замечал, как он смотрит на меня из-под лобья, если думает, что я не замечаю его стрел, то он явно себя переоценивает, как актера. Взаимовыгодная терпимость прекрасно описывала наш вынужденный союз. Пожалуй, это наше лучшее взаимодействие.

  Жаль, что я не смогу игнорировать графского слона в комнате, особенно когда он обращается ко мне. Сначала хочется оскалиться, мол, серьезно, что тебе нужно от меня? Но опять же. Я играю в излишнюю дружелюбность и заряженность, и это с явным перегаром изо рта. Как ты там вообще, графиня? Справляешься? Противогаз не нужен, не? Я обращаю на тебя взгляд почти что невинный, ты же таким меня считаешь, да? Милая, заведенная овечка двадцати четырех лет. Так что я таким и буду. Ради шоу. Шоу ради шоу.

  — Поз опять начал храпеть. Знаешь, у него это бывает. Реакция на осень или что, понятия не имею, — я рассмеюсь так звонко, потому что мне шутка моя нравится. Я прекрасно понимаю, что мой друг — полный, и шутить по этому поводу могу только я, он, и остальные из Воронежа, — Так что спать рядом с ним невозможно. В конце концов, я сдался, — хихикну, потянувшись к открытой банке энергетика, прекрасно будущего меня после бурных выходных. Щедрых глоток и вот я готов к этому дню намного сильнее, чем был раньше. Я вообще любил приложиться к напиткам в репетиционной и пожрать тоже нахаляву любил. А тут всегда было так много вкусняшек, самых разных. И воды... Воды... Ты пытаешься приебаться к воде?! Я нахмурюсь, переведу взгляд на пластиковую бутылку, не понимая сути претензии.

  — Слушай, ну, на ней как бы не подписано было. Да, я немного выпил! - конечно, блять. Я зашел сюда с диким сушняком, и выбирая между "дойти до автомата, купить или вытрясти энергетик, открыть и выпить", я выбрал простую схему "открой бутылочку воды", — Она закрытая была! Значит, ничья, общая... — пожимаю плечами. Но по что тебе знать, что такое "общее", с твоими-то графскими замашками? Я достану пластиковый стаканчик, возьму в руки несчастную бутылку, — Налить тебе или чего?

  ... я, кажется, забыл, что ты — брезгливый. Или что ты пьешь именно эту воду. Ну, вообще, блять, у тебя столько правил и запретов, что мне проще ебнуться, чем запомнить, что тебе нравится / не нравится, танцуй, моя красавица! Так бережешь свою воду, так носи ее с собой! И не оставляй ее там, где ее могут взять все остальные! Между прочим, я не так уж и много выпил! Тебе еще хватит на целый день! Если засунешь себе в жопу теорию о том, что все бактерии Воронежа, поезда Воронеж — Москва, метро, общественного транспорта и квартиры в Алтушке, забрались через мой рот в твою невинную бутылку. Сам подумай, блять, какой бред!

  Но я тебе этого не скажу, конечно. Я же пытаюсь сохранить лицо, сохранить эту взаимную терпимость между нами.

— Ну, или хочешь, я тебе откуплю...? — я кивну на автомат, где стояли точно такие же бутылки. Ну, ладно, может вода в них была другой марки, но вода же есть вода, блять! Чего так убиваться?! Давай, несмеяна, разведи меня на сорок рублей! Последнее от сердца отрываешь...

// Всегда сочиняй мечты,
Есть миллионы шансов, что скоро будет все сбываться. //

Настроение после этих съёмок просто потрясное. Осталось записать ещё одну программу, и на этом работа на сегодня будет окончена. Мне нравится промежуточный этап, потому что к нему как раз уже успеваешь разыграться и поймать свою какую-то волну юмора. Ну и, безусловно, очень бодрит, когда последняя сыгранная импровизация — дебаты. Встряхнув мокрой головой, я обернулся назад, чтобы убедиться, что Матвиенко, участвовавший в этой импровизации вместе со мной, идёт следом, вытирая лицо принесённым кем-то из помощников полотенцем.
 
  — Серёг, Серёг, — он отвлёкся на разговор с кем-то из организаторов, а мне очень важно, чтобы он посмотрел сейчас на меня, потому что у меня для него есть небольшой подарок, который я прихватил с собой со сцены. Ну а что? Сам напросился, знает же, что я ненавижу, когда воду выплёскивают прямо в морду. Ничего не имею против воды и моего в ней лица, но чёрт, за глаза обидно. Он представляет, сколько теперь времени уйдёт на то, чтобы привести раздражённые глаза в порядок? Этот говнюк знает. И я знаю, что весь следующий выпуск мне придётся бороться с покраснением. Но я почти не обижаюсь. И стоит Серёже повернуться, чтобы получить струёй воды прямо в хлебальник, как я смеюсь, понимая, что теперь он окончательно прощён.
 
  — Ах ты пи... — Матвиенко вовремя поджал губы, чтобы не успеть выругаться нецензурно и посмотрел на меня так, как привыкли смотреть кавказцы на свою жертву. — Иди сюда. Нет, вот подойди, — я не могу перестать смеяться, видя как вода стекает по бритой части его головы и лбу. Ещё и хвостик намочил, а ведь Серёга только-только вытерся, чтобы за нами не тянулась мокрая дорожка вплоть до самой гримёрки.
 
  — Ну Серёж, — выставив руки в защитном жесте — в одной из них по-прежнему красовалось "орудие преступления" — я постарался оправдаться. — Ну согласись, что теперь мы квиты, да? Ты первый начал. Стой, стой! — видя, что коллега совершенно не разделяет моего мнения, хотя в его глазах был виден весёлый огонёк, я кинул смятый стаканчик в него и бросился бежать по коридору. Знаете полезное для выживания правило? Разгневал кавказца — беги! Он, конечно, не кавказец, но иногда в нём это просыпается.
 
  Короткие ноги не позволяют ему нагнать меня сразу, поэтому, дрифтанув за угол, я почти что впечатался в идущего по коридору Антона. Отрыв между нами с Серёжей слишком небольшой, поэтому, схватив Шаста за плечи, я быстро нырнул за него, прикрываясь им, как щитом, от настигнувшего меня друга. Миниатюра с выглядыванием из-за Антона заканчивается довольно быстро, и мне едва ли не по лбу — уклониться и спрятаться за длинной спиной я успеваю в последний момент — прилетает тот самый стаканчик. Пролетев мимо, он с треском упал на пол, срывая наши ехидные смешки. И недовольный взгляд уборщицы с типичной тележкой. Воплощая в себе всевозможные стереотипы этой профессии, она окинула нашу компашку недовольным взглядом.
 
  — Я подниму, — улыбнувшись на её немой упрёк, я осторожно поднял стаканчик и даже постарался вернуть в прежнее состояние, прежде чем протянуть тот невесёлой женщине, которая, схватив его, убрала в нужное мусорное отделение в тележке. Выставив руки в защитном жесте, я позволил ей проехать мимо. Её осуждающий взгляд немного привёл нас всех в чувства, и я всё-таки отправился в гримёрку. В конце концов, времени было не так много, а мне ещё нужно было высушить волосы, чтобы они не висели как непонятно что всю следующую программу.
 
  Сушка занимает не так много времени, но я придирчиво взъерошу чёлку ещё несколько раз, разглядывая себя в зеркале. Девочка, что при этом старательно пытается расчесать распушившиеся волосы, неоднозначно провела расчёской пару раз, но заметив, что я снова переделал так, как мне нравится, расчесав волосы пальцами, отчаялась это делать. Наложив минимальный грим, она заметила, что чего-то не хватает, и ушла за косметикой, открывая дверь и оставляя её распахнутой.
 
  Единственное в этой гримёрке, что может привлечь моё внимание, это, конечно, зеркало. Я честно старался не придираться больше, но чёртова кудряшка, выбивающаяся из чёлки из-за влажности, просто выводит меня из себя.
 
  — Да бл.. — недовольно рыкнув, я вновь постарался пригладиться, наблюдая за собой в зеркале, когда до моих ушей дошёл знакомый голос. "Я имел тебя в жопу.." вынуждает меня даже вопросительно приподнять брови и отвлечься от зеркала, оборачиваясь в сторону коридора. Не сразу было понятно, ругается ли Антон с кем-то или просто шутит — тон у него был довольно раздражённым.
 
  Эта программа вообще далась Шасту нелегко. Мы с ребятами хорошо знали эту его черту — если Антон приходил на съёмки в хорошем настроении, то у него всё прекрасно получалось. Но вот если настроения не было... Он ругался, нервничал, и, мне кажется, только слепой не замечал, как во время съёмок он нервно покусывал губы и постоянно крутил на пальцах кольца. Сегодня был именно такой день. И что он так парится? Это же съёмки, а не концерты, тут всегда можно вырезать ненужное.
 
  Любопытство берёт верх, тем более, что девочка по-прежнему не вернулась, чтобы закончить со мной свою работу или уже была перехвачена кем-то ещё, и я решаю выйти в коридор, чтобы понять, что случилось. Убеждаюсь, что Антон в коридоре совершенно один, несмотря на то, что он едва ли не перешёл на крик, пытаясь рифмовать самодельный стишок про... видимо, про весну. Я, честно говоря, потерял суть уже после "имел тебя в жопу", но, кажется, это всё-таки был крик души, посвящённый погоде. А погода в Москве действительно была паршивой последние дни. Но, как говорится, у природы нет плохой погоды и всё такое.
 
— Меняй! — дождавшись, когда Антон закончит логическую цепочку, я вставлю свои пять копеек, чтобы немного над ним подшутить. Выражение на его лице, когда он поворачивается, понимая, что больше в коридоре он не один, вызывает на моём лице улыбку. Такой он всё-таки забавный... Мои глаза невольно опускаются на телефон в его руке. — А, это ты поздравление кому-то записывал? — усмехнувшись, я снова подниму взгляд, встречаясь с глазами Шаста.
 
  Кажется, его действительно беспокоит то, что произошло на импровизации "Это Рэп". Сложно было не заметить, что в последнее время он сильно переживал, если приходилось в ней участвовать, и многие рифмы шли довольно плохо. Хотя, как по мне, это был не худший вариант и очень даже смешной — по крайней мере, я постоянно смеялся над его шутками. Да и залу тоже очень нравилось. Но в такие моменты Шаст был самокритичен и недоволен собой.
 
  — Что, всё ещё переживаешь за неудачные рифмы? — решил уточнить у него я довольно удивлённым тоном. Если уж кто из нас из всех и был максимально отходчивым от каких-то неудачных моментов, то это именно Антон. И было даже странно. — Ты какой-то напряжённый сегодня. Бери вон пример с меня, ну, — беззлобно усмехнувшись, я продемонстрировал ему свою чёрную футболку — к слову, собственного производства — на которой снизу красовался популярный хештег "#япересталволноваться". — Может, тебе тоже такую подогнать. Хочешь? Или можем поменяться футболками, как в футболе! — изобразив, что стягиваю с себя футболку, я засмеялся, наблюдая за реакцией Антона. Не люблю, когда он так сильно напряжён — с ним тогда и играть становится сложнее. — Да не парься ты. По мне так классно вышло. Особенно вот эта... как ты там пел? Про беляши, — похлопав Шаста по плечу, немного сожму пальцы на его шее несколько раз, имитируя массажные движения. — Рассла-а-абься.
 
  В этот момент в коридоре вновь покажется немного загнанная девочка. В руках у неё будет женская косметичка — из-за моей чувствительной кожи часто приходится использовать девчачью косметику — бутылка воды и кружка кофе. Я отпущу Шаста, оборачиваясь к помощнице.
 
  — О, спасибо, — взяв бутылку с водой, открою её и сделаю глоток. Мне она также протянет косметичку, а сама шустро пройдёт дальше, унося кофе в следующую гримёрку. Бедняга. — Если хочешь, можем как-нибудь потренироваться... — вновь обращаясь к Шасту, предложу я внезапно даже для себя. Словив его непонимающий взгляд, сразу поясню, стараясь при этом показать, что я не худший в этом деле человек. — ...Рифмоплётством с тобой позаниматься, — закончу я рифмой и сделаю типичный "йоу"-жест руками, после чего посмеюсь и посмотрю в сторону Антона. — А, всё? Пора? — девочка быстро вернулась из гримёрки, приближаясь к нам. — Даваай, Шаст, — сжав кулачки, сделаю шаг к нему, чтобы открыть дверь и пропустить девушку в свою гримёрку. — Последняя съёмка, — переступлю одной ногой через порог. — Мне кстати про павлина очень понравилось, — замечу напоследок, ныряя в гримёрку и закрывая за собой дверь. 

Связи родственные для Парцифала Альбериха были не так значимы, как те связи, что он приобрел в течение жизни. Его интересовала магия, собственные эксперименты и разработки, слово "семья" было для него понятием отдаленным, клановая принадлежность была для него лишь общей фамилией. Постыдно ли, что связь с королем Ирмином была крепче, нежели чем со сводным братом? Он так не считал и тот факт, что у него появился племянник, пропустил почти равнодушно мимо ушей, мимоходом рассеянно поздравив брата и снова удалившись в собственные исследования. Время для того, чтобы завести детей, было весьма неспокойное, потому он в какой-то степени даже был готов от него досадливо отмахнуться, но... не вышло. Потому что мальчик был тем, кто связывал нитью родственной крови его самого и короля в какой-то степени. Потому пришлось — все так же досадливо — уделять ему внимание еще в королевстве. Общаться и обращаться с детьми он толком не умел, уничтожить на своем пути, чтобы не мешался — не мог, боролся с родственными чувствами и отрицал факт того, что где-то даже привязался, но все равно в итоге сдался. Понемногу учил магии, по-своему присматривал и целый один раз разрешил спрятаться в собственном плаще. Больше не разрешал.
Он считал, что мальчик погиб вместе с остальными и смирился с собственным почти одиночеством, когда он появился снова. За пятьсот лет Парцифал Альберих стер из жизни даже собственное имя, но ребенок, что связывал его с покойным другом, с семьей, вдруг появился снова, столь неожиданно и словно дал второе дыхание. Возможно, будил то, что Пьерро и так никогда не забывал, но вместе с тем их связь не давала Кайе повзрослеть.
Потому им нужно было расстаться. Не сказать, что Пьерро сделал неверный выбор, когда оставил его в хорошей семье, но теперь...
Но теперь перед ним взрослый мужчина. Такой не станет склонять голову с чувством вины или прятаться за ним. Ответ — средней степени дерзости, в нем видны прорезающиеся зубы не волка — но молодого волчонка, который уже может больно укусить. Пьерро медленным жестом протягивает руку к бокалу и поднимает его. Вино и в самом деле довольно приятное — жаль, что мастера, который его создал, пришлось столь равнодушно вывести из игры. Возможно, он создал бы еще немного шедевров и смог бы порадовать поставками вина другие регионы, но увы. Впрочем, и его посмертное творение заслуживает должного внимания.
— Вот как. Ну тогда времени будет достаточно. Но не жди от меня слишком многого, — что можно трактовать совершенно по-разному. К примеру "я не могу сказать больше". Ну или "это не то, что ты должен узнать сейчас". Или же такое простое банальное и понятное "знай свое место". Пьерро не торопится начинать, раз уж у них достаточно времени на разговоры, но все же совершенно спокойно сообщает.
— Появление дракона должно было привести регион в волнение настолько, что Архонт Ветра пробудился бы от своей спячки и наконец-то явил себя миру. Но увы, его решение передать власть людям, все так же осталось незыблемым. С другой стороны, мы получили необходимый нам резонанс, когда убрали одного из важных деятелей Мондштадта, так что можно сказать, что кое-каких целей мы смогли добиться, — досадно, что никаких признаков появления Барбатоса так и не было замечено, но, возможно, они смогли запустить цепную реакцию и спустя какое-то время получат то, чего так долго ожидали.
Пара лет ничто в сравнении с полутысячей. Пьерро знал, что осуществление плана будет продвигаться в течение многих лет и что слишком многое сводится с появлению определенного человека или существа, но даже стекло стоит мало-помалу пробивать тонким колышком, чтобы образовывались трещины, которые в нужный момент просто заставят стекло разбиться.
— А теперь о "надежде", — Кайя злится и раздражен. Интересно, в чем причина? В том, что он не появлялся столько времени? В том, что не его руками, но при неком его содействии погиб человек, что был с ним рядом? Так ли это важно в масштабе их прошлого и их вселенной?
— Многие годы я помимо прочего разыскивал всех тех, кто уцелел при катаклизме. Кое-что удалось найти, но это настолько мало, что практически ничтожно. Но такого как ты, Кайа, больше нет, — взгляд пронзительно синих глаз смотрит практически насквозь, пригвождая к месту.
— Тех, в ком осталась кровь родственников Ирмина больше нет. По вине Селестии и Архонтов в том числе, — отчасти и по их вине тоже, но то, что случилось, было слишком несправедливо и неверно. Честная борьба превратилась в фарс, когда была применена немыслимая сила и вряд ли кто-то из ныне оставшихся все помнил, но... Пьерро все еще был одним из них, пусть и успешно скрывался.
— Вместе с этой кровью есть и некоторые особенности, которые передаются лишь в новые поколения. Пока что ты — последний хранитель этой особенности, — вино все такое же легкое и приятное, только предвестник не позволяет себе большего, чтобы просто слегка расслабить мышцы. Говорит спокойно и просто. Словно не взваливает на вчерашнего мальчишку ответственность за целую погибшую нацию. Словно не обязывает и не связывает ему руки, не давая свободы выбора.
Что поделать.
У каждого из них своя судьба.
— Тебя интересовало только это? — снова этот чуть снисходительный тон, будто бы Кайя был способен на большее, но желал это скрыть.

В голове всё ещё с трудом укладывалось: отец мне не отец, а дядя Джон вовсе не дядя. Бросает в дрожь от одной только мысли: знакомство со сверхъестественным миром, парня-вампира принять куда проще, чем этот обман на протяжении почти семнадцати лет. Становится от самой себя противно, когда понимаю, что лучше бы дала Деймону себя укусить или поцеловать, чем жила в этой реальности — где Джон мой отец. Впрочем, это не мешает о нём волноваться. Мужчина был редким гостем в нашем доме ещё до смерти [приёмных] родителей, но он продолжал оставаться членом семьи, Гилбертом. И сейчас Джон был на волоске от смерти из-за той, кого привели в город братья Сальваторе. Косвенно, но я не видела иной причины для Кэтрин быть здесь. Притворяться мной, нападать на Джона. Целовать Деймона.

Боги, он ведь и правда решил, что я способна на подобное! До сих пор не укладывается в голове. Мы знакомы не так уж и долго, но он был должен уже понять: я не Кэтрин. Я бы уж точно не стала целовать брата своего парня за спиной у второго, и даже если не это, как Деймон мог подумать, что после всех бед, которые принёс моим друзьям и родным, нырну в его объятия... Видеть его сейчас совершенно не хотелось. Я была зла и имела право на это. Не только потому, что Сальваторе с таким упоением рассказывал о "нашем" поцелуе. Если бы он вовремя понял, с кем столкнулся на крыльце, Джон был бы сейчас не в больнице. Джереми тоже, возможно, не успел бы выпить вампирской крови. И хотя в этом случае Кэтрин была ни при чём, куда проще злиться на Деймона за всё разом.

— Врачи говорят, что он будет в порядке, — выходя из больницы, обращусь лишь к одному из двух мужчин, которые ждали меня. Не хочу даже смотреть в сторону старшего Сальваторе, и зачем он сюда приехал? — Его рана не такая глубокая, как... — опущу взгляд к собственным рукам, на которых осталась засохшая кровь Джона, — казалось, — усмехнусь. Мне нужно было вернуться домой. Не хотелось надолго оставлять Джереми, едва ли под присмотром тётушки Дженны он был действительно в безопасности, ведь она ещё не знала так много. Анна, сожжённая моим биологическим отцом вместе с другими вампирами минувшим вечером, уже не придёт к влюблённому подростку. Увы, это вовсе не значило, что он не найдёт новых сверхъестественных проблем на свою любопытную задницу.

Было сложно убедить Стефана, что мне не нужно сопровождение до дома, что за эти десять минут ничего не случится, и если уж Кэтрин захочет ворваться в нашу жизнь ещё раз, куда логичнее ей будет пойти к самим Сальваторе. Тогда я ещё не знала, как ошибалась. Всего лишь хотела побыть одна. Подальше от едких шуточек Деймона, от гиперопеки Стефана. В конце концов, продолжала пить вербену, а в сумке, которая сейчас лежала на переднем пассажирском сиденье машины, вместе с другими вещами, был спрятан кол. И хотя всё ещё сомневалась, что у Кэтрин осталось, как мне насолить, убеждала себя, что к этой встрече готова.

Уже не впервые, проезжая мимо "Мистик-Гриля", думаю о том, что мне бы хотелось рассказать обо всём Мэтту. Даже после расставания он оставался моим лучшим другом, и он должен был знать, что творится в этом чёртовом городе. Он был нужен мне, как, казалось, последняя частичка от той некогда нормальной жизни...

И как бы мне ни хотелось сказать нечто иное, сегодня заторможу неподалёку от бара по другой причине. Меня напугает показавшийся с заднего сидения незваный пассажир. Ступня резко вдавит в педаль тормоза, а одна из ладоней потянется к сумке, за тем самым колом. Голос покажется мне знакомым... Словно слышу собственный в записи. Подняв взгляд к салонному зеркалу заднего вида, замру в ужасе. Что ж, я была не права. Кэтрин не собиралась появляться перед братьями Сальваторе раньше, чем закончит со мной. Но что ей было нужно от меня? В смысле... Наверное, прекрасно понимала, что — избавиться. Но к чему все эти игры?

— Кэтрин, — краем глаза увижу её руку на спинке сиденья. Стоило ли бояться, что у вампирши с собой есть оружие? Она сама — оружие. Вжимаясь в спинку водительского сиденья, чуть потянусь вверх, чтобы выпрямиться вскоре после Кэтрин — нелепая попытка убедить что себя, что её, что мне не так уж и страшно. Не знаю, насколько работает в её глазах, но самой определённо становится легче. Стараюсь держаться за одну актуальную мысль: я жива. Жива всё ещё, и это значит, что давняя подружка Стефана здесь не для моего убийства.

Вот чёрт. Работает совсем недолго. Вскоре после того, как поняла, что смерть мне не грозит, позволяю страху подступить с новой силой. Ведь это значит, что Кэтрин нужно что-то ещё. Что она задумала что-то страшнее смерти...

— Чего ты от меня хочешь? — вновь взгляну в зеркало, только так могу встретиться взглядами с "пассажиркой". Рука, что уже нащупала сумку, ляжет обратно на руль. Не могу позволить, чтобы по моей вине кто-либо погиб, даже если это Джонатан Гилберт, который ещё сутки назад был готов без зазрения совести сжечь парня своей дочери. Ведь он, в отличие от меня, прекрасно знал, кто мы друг другу. — Вы ведь с ним знакомы, да? С Джоном? — позволю себе усмехнуться. Не поверю, что эта вампирша так хорошо подготовилась ко встрече со мной, она даже не тронула Джереми, который всё это время был в доме... Быть может, я ошибалась, и это даже не было попыткой припугнуть меня? Быть может, ей и был нужен Джон?

Настроение после этих съёмок просто потрясное. Осталось записать ещё одну программу, и на этом работа на сегодня будет окончена. Мне нравится промежуточный этап, потому что к нему как раз уже успеваешь разыграться и поймать свою какую-то волну юмора. Ну и, безусловно, очень бодрит, когда последняя сыгранная импровизация — дебаты. Встряхнув мокрой головой, я обернулся назад, чтобы убедиться, что Матвиенко, участвовавший в этой импровизации вместе со мной, идёт следом, вытирая лицо принесённым кем-то из помощников полотенцем.
 
  — Серёг, Серёг, — он отвлёкся на разговор с кем-то из организаторов, а мне очень важно, чтобы он посмотрел сейчас на меня, потому что у меня для него есть небольшой подарок, который я прихватил с собой со сцены. Ну а что? Сам напросился, знает же, что я ненавижу, когда воду выплёскивают прямо в морду. Ничего не имею против воды и моего в ней лица, но чёрт, за глаза обидно. Он представляет, сколько теперь времени уйдёт на то, чтобы привести раздражённые глаза в порядок? Этот говнюк знает. И я знаю, что весь следующий выпуск мне придётся бороться с покраснением. Но я почти не обижаюсь. И стоит Серёже повернуться, чтобы получить струёй воды прямо в хлебальник, как я смеюсь, понимая, что теперь он окончательно прощён.
 
  — Ах ты пи... — Матвиенко вовремя поджал губы, чтобы не успеть выругаться нецензурно и посмотрел на меня так, как привыкли смотреть кавказцы на свою жертву. — Иди сюда. Нет, вот подойди, — я не могу перестать смеяться, видя как вода стекает по бритой части его головы и лбу. Ещё и хвостик намочил, а ведь Серёга только-только вытерся, чтобы за нами не тянулась мокрая дорожка вплоть до самой гримёрки.
 
  — Ну Серёж, — выставив руки в защитном жесте — в одной из них по-прежнему красовалось "орудие преступления" — я постарался оправдаться. — Ну согласись, что теперь мы квиты, да? Ты первый начал. Стой, стой! — видя, что коллега совершенно не разделяет моего мнения, хотя в его глазах был виден весёлый огонёк, я кинул смятый стаканчик в него и бросился бежать по коридору. Знаете полезное для выживания правило? Разгневал кавказца — беги! Он, конечно, не кавказец, но иногда в нём это просыпается.
 
  Короткие ноги не позволяют ему нагнать меня сразу, поэтому, дрифтанув за угол, я почти что впечатался в идущего по коридору Антона. Отрыв между нами с Серёжей слишком небольшой, поэтому, схватив Шаста за плечи, я быстро нырнул за него, прикрываясь им, как щитом, от настигнувшего меня друга. Миниатюра с выглядыванием из-за Антона заканчивается довольно быстро, и мне едва ли не по лбу — уклониться и спрятаться за длинной спиной я успеваю в последний момент — прилетает тот самый стаканчик. Пролетев мимо, он с треском упал на пол, срывая наши ехидные смешки. И недовольный взгляд уборщицы с типичной тележкой. Воплощая в себе всевозможные стереотипы этой профессии, она окинула нашу компашку недовольным взглядом.
 
  — Я подниму, — улыбнувшись на её немой упрёк, я осторожно поднял стаканчик и даже постарался вернуть в прежнее состояние, прежде чем протянуть тот невесёлой женщине, которая, схватив его, убрала в нужное мусорное отделение в тележке. Выставив руки в защитном жесте, я позволил ей проехать мимо. Её осуждающий взгляд немного привёл нас всех в чувства, и я всё-таки отправился в гримёрку. В конце концов, времени было не так много, а мне ещё нужно было высушить волосы, чтобы они не висели как непонятно что всю следующую программу.
 
  Сушка занимает не так много времени, но я придирчиво взъерошу чёлку ещё несколько раз, разглядывая себя в зеркале. Девочка, что при этом старательно пытается расчесать распушившиеся волосы, неоднозначно провела расчёской пару раз, но заметив, что я снова переделал так, как мне нравится, расчесав волосы пальцами, отчаялась это делать. Наложив минимальный грим, она заметила, что чего-то не хватает, и ушла за косметикой, открывая дверь и оставляя её распахнутой.
 
  Единственное в этой гримёрке, что может привлечь моё внимание, это, конечно, зеркало. Я честно старался не придираться больше, но чёртова кудряшка, выбивающаяся из чёлки из-за влажности, просто выводит меня из себя.
 
  — Да бл.. — недовольно рыкнув, я вновь постарался пригладиться, наблюдая за собой в зеркале, когда до моих ушей дошёл знакомый голос. "Я имел тебя в жопу.." вынуждает меня даже вопросительно приподнять брови и отвлечься от зеркала, оборачиваясь в сторону коридора. Не сразу было понятно, ругается ли Антон с кем-то или просто шутит — тон у него был довольно раздражённым.
 
  Эта программа вообще далась Шасту нелегко. Мы с ребятами хорошо знали эту его черту — если Антон приходил на съёмки в хорошем настроении, то у него всё прекрасно получалось. Но вот если настроения не было... Он ругался, нервничал, и, мне кажется, только слепой не замечал, как во время съёмок он нервно покусывал губы и постоянно крутил на пальцах кольца. Сегодня был именно такой день. И что он так парится? Это же съёмки, а не концерты, тут всегда можно вырезать ненужное.
 
  Любопытство берёт верх, тем более, что девочка по-прежнему не вернулась, чтобы закончить со мной свою работу или уже была перехвачена кем-то ещё, и я решаю выйти в коридор, чтобы понять, что случилось. Убеждаюсь, что Антон в коридоре совершенно один, несмотря на то, что он едва ли не перешёл на крик, пытаясь рифмовать самодельный стишок про... видимо, про весну. Я, честно говоря, потерял суть уже после "имел тебя в жопу", но, кажется, это всё-таки был крик души, посвящённый погоде. А погода в Москве действительно была паршивой последние дни. Но, как говорится, у природы нет плохой погоды и всё такое.
 
— Меняй! — дождавшись, когда Антон закончит логическую цепочку, я вставлю свои пять копеек, чтобы немного над ним подшутить. Выражение на его лице, когда он поворачивается, понимая, что больше в коридоре он не один, вызывает на моём лице улыбку. Такой он всё-таки забавный... Мои глаза невольно опускаются на телефон в его руке. — А, это ты поздравление кому-то записывал? — усмехнувшись, я снова подниму взгляд, встречаясь с глазами Шаста.
 
  Кажется, его действительно беспокоит то, что произошло на импровизации "Это Рэп". Сложно было не заметить, что в последнее время он сильно переживал, если приходилось в ней участвовать, и многие рифмы шли довольно плохо. Хотя, как по мне, это был не худший вариант и очень даже смешной — по крайней мере, я постоянно смеялся над его шутками. Да и залу тоже очень нравилось. Но в такие моменты Шаст был самокритичен и недоволен собой.
 
  — Что, всё ещё переживаешь за неудачные рифмы? — решил уточнить у него я довольно удивлённым тоном. Если уж кто из нас из всех и был максимально отходчивым от каких-то неудачных моментов, то это именно Антон. И было даже странно. — Ты какой-то напряжённый сегодня. Бери вон пример с меня, ну, — беззлобно усмехнувшись, я продемонстрировал ему свою чёрную футболку — к слову, собственного производства — на которой снизу красовался популярный хештег "#япересталволноваться". — Может, тебе тоже такую подогнать. Хочешь? Или можем поменяться футболками, как в футболе! — изобразив, что стягиваю с себя футболку, я засмеялся, наблюдая за реакцией Антона. Не люблю, когда он так сильно напряжён — с ним тогда и играть становится сложнее. — Да не парься ты. По мне так классно вышло. Особенно вот эта... как ты там пел? Про беляши, — похлопав Шаста по плечу, немного сожму пальцы на его шее несколько раз, имитируя массажные движения. — Рассла-а-абься.
 
  В этот момент в коридоре вновь покажется немного загнанная девочка. В руках у неё будет женская косметичка — из-за моей чувствительной кожи часто приходится использовать девчачью косметику — бутылка воды и кружка кофе. Я отпущу Шаста, оборачиваясь к помощнице.
 
  — О, спасибо, — взяв бутылку с водой, открою её и сделаю глоток. Мне она также протянет косметичку, а сама шустро пройдёт дальше, унося кофе в следующую гримёрку. Бедняга. — Если хочешь, можем как-нибудь потренироваться... — вновь обращаясь к Шасту, предложу я внезапно даже для себя. Словив его непонимающий взгляд, сразу поясню, стараясь при этом показать, что я не худший в этом деле человек. — ...Рифмоплётством с тобой позаниматься, — закончу я рифмой и сделаю типичный "йоу"-жест руками, после чего посмеюсь и посмотрю в сторону Антона. — А, всё? Пора? — девочка быстро вернулась из гримёрки, приближаясь к нам. — Даваай, Шаст, — сжав кулачки, сделаю шаг к нему, чтобы открыть дверь и пропустить девушку в свою гримёрку. — Последняя съёмка, — переступлю одной ногой через порог. — Мне кстати про павлина очень понравилось, — замечу напоследок, ныряя в гримёрку и закрывая за собой дверь.